Неточные совпадения
Посидев немного, мы пошли
к капитанской гичке. За нами
потянулась толпа индийцев, полагая, что мы наймем у них лодку. Обманувшись в ожидании, они всячески старались услужить: один зажег фитиль посветить, когда мы садились,
другой подал руку и т. п. Мы дали им несколько центов (медных монет), полученных в сдачу в отеле, и отправились.
Оказалось, что грамотных было больше 20 человек. Англичанин вынул из ручного мешка несколько переплетенных Новых Заветов, и мускулистые руки с крепкими черными ногтями из-за посконных рукавов
потянулись к нему, отталкивая
друг друга. Он роздал в этой камере два Евангелия и пошел в следующую.
Он, с жадностью, одной дрожащей рукой, осторожно и плотно прижал ее
к нижней губе, а
другую руку держал в виде подноса под рюмкой, чтоб не пролить ни капли, и залпом опрокинул рюмку в рот, потом отер губы и
потянулся к ручке Марфеньки, но она ушла и села в свой угол.
И тотчас же девушки одна за
другой потянулись в маленькую гостиную с серой плюшевой мебелью и голубым фонарем. Они входили, протягивали всем поочередно непривычные
к рукопожатиям, негнущиеся ладони, называли коротко, вполголоса, свое имя: Маня, Катя, Люба… Садились
к кому-нибудь на колени, обнимали за шею и, по обыкновению, начинали клянчить...
Софи поднесла
к нему двухгодового мальчика: он дико взглянул на него, и испуганный ребенок
потянулся ручонками в
другую комнату.
Не отдыхая, не куря, подгоняя
друг друга, мы косили так до самого ужина. Закинув косы на плечи,
потянулись к сторожке, — потные, усталые и веселые.
Затем Имярек вновь очутился в центре"большой деятельности"(в отличие от малой, провинциальной). Это было время, когда все носы, и водящие и водимые, смешались, когда мертвые встали из гробов и ринулись навстречу проглянувшему лучу света. Вместе с
другими потянулся к лучу и Имярек.
Тогда вся пестрая толпа сокольников рассеялась по полю. Иные с криком бросились в перелески,
другие поскакали
к небольшим озерам, разбросанным как зеркальные осколки между кустами. Вскоре стаи уток поднялись из камышей и
потянулись по воздуху.
Я только взглянул на него и продолжал стоять как отуманенный, а княжна снова вскочила на стул и снова принялась встряхивать шляпой. Все
к ней
потянулись — и я за
другими.
И вдруг, в числе тридцати тысяч кибиток, они перешли на
другую сторону и
потянулись по киргизской степи
к пределам прежнего отечества.
Но вот начинается и вылазка: из дверей одной избы выглянул на улицу зипун и стал-стоит на ветре; через минуту из
другой двери высунулась нахлобученная шапка и тоже застыла на месте; еще минута, и они увидали
друг друга и поплыли, сошлись, вздохнули и, не сказав между собою ни слова,
потянулись, кряхтя и почесываясь,
к господскому дому, на темном фасе которого, то там, то здесь, освещенные окна сияли как огненные раны.
Час спустя Елена, с шляпою в одной руке, с мантильей в
другой, тихо входила в гостиную дачи. Волосы ее слегка развились, на каждой щеке виднелось маленькое розовое пятнышко, улыбка не хотела сойти с ее губ, глаза смыкались и, полузакрытые, тоже улыбались. Она едва переступала от усталости, и ей была приятна эта усталость; да и все ей было приятно. Все казалось ей милым и ласковым. Увар Иванович сидел под окном; она подошла
к нему, положила ему руку на плечо,
потянулась немного и как-то невольно засмеялась.
Потянулся ряд вялых, безубразных дней, один за
другим утопающих в серой, зияющей бездне времени. Арина Петровна не принимала его;
к отцу его тоже не допускали. Дня через три бурмистр Финогей Ипатыч объявил ему от маменьки «положение», заключавшееся в том, что он будет получать стол и одежду и, сверх того, по фунту Фалера [Известный в то время табачный фабрикант, конкурировавший с Жуковым. (Примеч. М.Е. Салтыкова-Щедрина.)] в месяц. Он выслушал маменькину волю и только заметил...
На
другой день тем же порядком, как до сих пор, т. е. на сдаточных с своими замороженными щами и скороспелыми обедами приготовления Афанасия по постоялым дворам, —
потянулись мы
к Петербургу.
Софья Петровна обратилась пылающим лицом
к насыпи. Сначала медленно прополз локомотив, за ним показались вагоны. Это был не дачный поезд, как думала Лубянцева, а товарный. Длинной вереницей один за
другим, как дни человеческой жизни,
потянулись по белому фону церкви вагоны, и, казалось, конца им не было!
Савелий нетерпеливо дрыгнул ногой и ближе придвинулся
к стенке. Почтальон вышел из-за стола,
потянулся и сел на почтовый тюк. Немного подумав, он помял руками тюки, переложил саблю на
другое место и растянулся, свесив на пол одну ногу.
Волчье логово перед ним как на блюдечке. Где-то вдали, на колокольне, бьет шесть часов, и каждый удар колокола словно молотом бьет в сердце измученного зверюги. С последним ударом волк поднялся с логова,
потянулся и хвостом от удовольствия замахал. Вот он подошел
к аманату, сгреб его в лапы и запустил когти в живот, чтобы разодрать его на две половины: одну для себя,
другую для волчихи. И волчата тут; обсели кругом отца-матери, щелкают зубами, учатся.
Ипполитов. Отец и мать ее померли. Но готовься
к посещению денежной родни… поверь, братец, нашествие горше двадесяти язык! Вообрази,
потянутся к тебе вереницею приказные старого закала — с клюковными носами, с запахом винной бочки и луку. Кто бросится тебе руку целовать, кто бултых в ноги, крестить позовет, кто поздравит тебя с своим днем ангела; один окопироваться,
другой опохмелиться попросит.